— Хватайте, бабоньки, — смеюсь, говорю своим измаильским, — будет на елку!..

Потом нас пригласили на правительственный обед. Входим в большой зал, кругом кресла, а пол как стеклом залит. Надеюсь, что в скором времени настелем и в нашем клубе такой.

На столах все, что хочешь: разная еда, шампанское, пиво, воды. А таких столов сорок.

О нас кто-то уже заранее позаботился, — фамилии наши на карточках написаны и карточки на столах расставлены, чтобы каждая знала, где ей сесть.

Уселись мы и подумали: какая нынче жизнь у нас! Простая колхозница наравне с министрами. Уважают ее, высокими наградами отмечают, стол для нее накрыли. А я и есть не хочу, мне бы только все это видеть.

Вспомнила сестру Эмилию, и сердце у меня сжалось. Какое ей там уважение? Писала как-то оттуда, из Канады:

«Тяжело, сестра… Только вы нам и светите сквозь туманы, как негасимый огонь маяка…»

Известно же, простого человека там ни во что ставят.

Хрустальная люстра горит в зале, мирный разговор течет, позвякивает посуда. Когда рюмки да бокалы налили, встал Никита Сергеевич, поднял рюмку и поздравил всех.

Выпили, и чувствуем себя как дома. Хорошо, приветливо, наши жинки уже с генералами шутят.

Позже, когда подали кофе, Никита Сергеевич обращается ко мне через стол, спрашивает, сладкий ли пью.

— Сладкий, Никита Сергеевич, спасибо…

— Это мы вас должны благодарить, товарищ Шевчук. Из вашей свеклы сахар…

А дальше расспрашивает, сколько планирую взять в этом году с гектара.

— Вписала в соцобязательство четыреста центнеров, — говорю. — А может, выйдет с гаком. Желанье мое такое, чтобы всем нам всегда сладко жилось.