— Как захотим, так и будет, — улыбнулся Никита Сергеевич… — Все в наших руках.

Пообедали, встали из-за столов, — музыка играет, танцуй сколько хочешь… С генералом — два ряда орденов — гопака плясала.

Попраздновали в столице, спешим домой.

Дома хлопоты, тревога. Посеяли свеклу, а дождей нет.

Телефонирую в район агроному:

— Дайте нам дождя!

Приезжает он к нам, а мы в поле. Земля горячая, сухая, свекла моя не всходит. Села я на кочку и плачу. Спрашиваю агронома:

— Ждать нам дождя или нет?

А он посмотрел на тучки, потянул носом воздух и обещает нам:

— Завтра получите дождь.

И верите — на другой день и в самом деле пошел у нас дождь:.

Дружно взошли наши бурачки. Я уж им угождала, я уж их лелеяла, как грудных ребят. Спросите любой корешок — он помнит мою ласку. Коленки ободрала, ползая, пришлось наколенники сшить полотняные. А зато осенью сняла — четыреста тридцать центнеров!

В этом году хочу сама себя обогнать. И опыта у меня больше, и весна лучше: на той неделе славный дождик прошел. А у нас говорят: сухой апрель, мокрый май — будет жито, как Дунай!

Ага, вот он уже зарядился, второй раз залетает… Слыхали мы по радио, американские самолеты забрасывают крестьянам жуков-колорадов на поля. А у наших пилотов другая забота: опыляют наши плантации, чистят их от вредителей. Чтобы нам было легче, чтоб поле родило лучше.

Гудит, приближается… Быстрый, как сокол, а меня с высоты видит: белый платочек мой светит ему…

ЗАРНИЦЫ

Вутанька в ту ночь была у моря, в своей рыболовецкой бригаде, и о том, что случилось дома, ничего не знала. Уже утром, когда бежала домой заняться по хозяйству, увидела на своей стене темные пятна.

Ночью кто-то вымазал ее хату дегтем: позор, мол, тебе.

Спокойно осмотрела Вутанька стену. Потом, недолго думая, засучила рукава и принялась скрести деготь ножом.