Как-то сказала шутя:

— Оженим тебя, Иван, на самой лучшей хлопководке-героине. Ты не бойся, что они в таком почете… У тебя тоже все данные есть.

— У меня? — смущался парень.

— А как же! — обнадеживала его Вутанька. — Вот получишься, освоишься, а наступит сезон — станешь ходить в море… Ты своего добьешься: кто честно трудится, тому у нас привет и любовь.

О, на работу Иван был горяч. На руках у него мозоли, как орехи. Чувствовал, что ценят его за это, со всех сторон поддерживают, лишь бы только рос и поднимался… Хорошо складывалось пока что: и работа по душе, и люди приятные.

Но Вутанька! С ней дело хуже. Ходит такая золотая, смуглая, свежая, будто только что из моря. Каким боком ни повернется — всем хороша. Покоя лишила Ивана, привораживает. Уже подумывал, что могла бы стать ему верной женой. Уже мечтал, как взяла бы она его чубатую голову и прижала, положила б на свою высокую грудь.

Как-то Вутанька ставила парус, а он помогал ей. Перебирая шнур, невзначай коснулась голым локтем руки Ивана. Что было! Огнем пронизало парня насквозь, потемнело в глазах…

— Вутанька!

Она даже отшатнулась.

— Что с тобой?

— Ты могла бы меня полюбить?

— Спрашиваешь!

И засмеялась звонко.

Явно переводила разговор на шутку, а для него это было совсем не шуткой…

Накануне Ивану пришлось сдавать рыбу, и на берег он вернулся уже в сумерки. По дороге решил, что нынче вечером Вутаньке от него не отвертеться, не отбояриться… То ли вызовет ее к баркасу, то ли проберется к ней в курень, но добьется ответа.

Однако, когда пришел на берег, Вутаньки в бригаде не было: она унеслась с девчатами кино на заставу смотреть. Вот тебе и на!

Сначала Иван хотел тоже податься вслед, но товарищи отговорили: давно началось, — верно, докручивают уже последнюю часть.