— И они взяли?

— Взяли. И я очень довольна, не люблю ни у кого одалживаться тем более что и Нюся и ее мама жадные донельзя.

— Я бы ни за что не поехал на твоем месте.

— Мне хотелось побывать в Москве, я ведь никогда еще не была здесь.

— А Нюся тебе, наверно, завидует.

— Чего мне завидовать?

— Ты красивая.

— Кто? Я? Да что ты, вот у нас на фабрике одна девушка работает — Вартуи Хачинян, мы с ней в одной комнате живем, та красивая, это да!

— И ты красивая, — упрямо повторил Дима. — Но не уверена в себе… Нужна уверенность.

— А ты в себе уверен?

— Нет, ни капельки. Мне всегда кажется, что я хуже всех, что надо мною втихаря смеются. Папа считает, что я весь в комплексах…

— Что значит — в комплексах?

— То и значит, когда кажется, что ты хуже всех.

— Ты совсем не хуже всех, а, напротив того, лучше очень многих… — Валя помолчала. — И никто над тобой и не думает смеяться. Меня учишь уверенности, а сам…

4

Когда она была в восьмом классе, ей сказала, что мама и папа у нее не родные, приемные. Это все произошло, как часто бывает, случайно.

Валя пошла в булочную за хлебом. Стояла в очереди к прилавку, и тут к ней подошел соседский Мишка, первый голубятник района, с золотой «фиксой» во рту, которой Мишка щеголял перед всеми. Толкнул ее в бок.

— Подвинься, я впереди.

— А вот и не пущу, — ответила Валя.

Мишка гулко захохотал, блеснув своей «фиксой».

— Ты, приемыш, — сказал он. — Туда же, вякаешь…

— Почему это я приемыш? — спросила Валя. Решила про себя: ни за что не пустит Мишку вперед.

— А ты что, не знаешь? Приемыш, самый настоящий, а тоже мне, фасон давит…

Кругом загалдели, закричали на Мишку, одна женщина сердобольно погладила Валю по голове.

— Не слушай его, дочка…

Валя даже не взглянула на нее.