Рисунки Г. ПОНДОПУЛО.

— А у меня не было всего этого, — сказала Валя.

— Чего не было? — спросил Дима.

— Того, что у тебя: «Синей птицы» в Художественном театре, елки с цветными лампочками, подарков ко дню рождения. Я и вообще-то никогда не справляла свой день рождения…

— Жаль, — сказал Дима.

— Говорят, детство всегда при нас, в кармане, что ли…

Он улыбнулся:

— Как зажигалка или записная книжка?

Она нахмурилась.

— Почему ты смеешься? Разве то, что я говорю, смешно?

— Нет, — сказал он, — совсем не смешно.

Смотрел на нее, сердитую, с коротко стриженными волосами — кажется, вот такая умышленно растрепанная прическа называется «Гаврош», — загорелую до того, «что глаза стали совершенно светлые, словно отмытые. Пожалел про себя: «А она права, детства у нее в общем-то не было…»

— Пошли купаться, — предложил он.

— Подожди, давай еще полежим немного на солнце…

— Ладно…

— Я подремлю, — сказала Валя, — немножечко, минут пятнадцать, а ты лежи и молчи.

На берегу реки разрослись густые липы. До чего прохладно под ними, ни одного солнечного луча не пропустят, зато выйдешь к воде, и сразу же в лицо ринется ослепительный светоносный жар солнца, и река в солнечных бликах, даже глядеть на нее больно…

Он отошел от Вали, лег в тени под липой, которую помнил еще давно, с той поры, как пошел в школу.

Он рос, переходил из класса в класс, а липа старела незаметно для всех, ширилась, словно бы толстела от старости, и ветви кое-где поредели, потому что иные поломались, а новые не выросли…