— Зачем же тогда мама оставляет вам мозги, если вы их не любите?

— А я не говорю ей, что не люблю.

— И как же вы обходитесь с ними?

— Весьма обыкновенно. Отдаю собаке. У нас во дворе собака живет, в общем-то ничейная, но все ее кормят…

— На этот раз у собаки будет разгрузочный день, — решительно заявила Нюся.

— Да будет так!

Дима зажег лампу, два белых плафона, в середине голубой.

— Со светом уютнее, — сказала Валя.

— Особенно, когда дождь.

Дима глянул в окно, по стеклу текли потоки. Вдали загремело.

— Вот вам все вместе, и гром и дождь. Ну, так как, будем чай пить? У меня есть конфеты «Золотой ключик» и мармелад.

— Конечно, будем, — обрадовалась Нюся.

Он налил чай в белые фаянсовые чашки, поднял свою.

— Давайте чокнемся на брудершафт.

Нюся вскинула на него коротенькие ресницы.

— На брудершафт? Тогда нужно вино.

— У нас нет вина, и потом я не пью, не люблю пить.

— А на брудершафт нужно целоваться, — кокетливо произнесла Нюся.

— Будет тебе, — оборвала ее Валя.

— Значит, на «ты», идет? — спросил Дима.

Он все время обращался только к Вале, но Нюся первая отвечала ему. И он опять смотрел на Валю и ждал, что скажет она.

Нюся ничего не замечала и говорила больше всех. Хотя никто не спрашивал ее, рассказала о себе все как есть.

— Сперва мы жили в Челябинске, а потом мой отец получил перевод в Москву, и теперь мы живем в столице, точнее, под Москвой, — говорила Нюся, поджимая губы, должно быть, наслаждаясь тем, что находится в центре внимания. — Мой отец — директор клуба. — Она снова улыбнулась особенной, как отметила Валя, улыбкой, показав широкие розовые десны с мелкими зубами. — Если хочешь, приезжай как-нибудь, я тебя поведу в наш клуб, там бывают такие картины…

— Спасибо, — сдержанно ответил Дима, — а где этот самый клуб находится?