Я моментально поднялся на локте. Стрелки показывали без четверти восемь. Нет, она не приедет в такую рань. Хотя… Наскоро умывшись и сбежав вниз, я увидел у порога обшарпанный, проржавевший фургон, а рядом невысокого грузного господина с красным лицом, беседовавшего с папашей Штером и женщину, со скучающим видом, привалившуюся к автомобилю. Полненькая, симпатичная, но явно не столичная знаменитость… Теперь, когда любопытство моё было удовлетворено, я подумал, что самое время улизнуть, не дожидаясь приглашения к столу. Говоря по чести, ночное приключение отбило мне всякую охоту встречаться с кухаркой. Но управляющий окликнул меня.
Отрекомендовав «молодого, но подающего большие надежды учёного» фермеру Лоренсу и его жене Марте, папаша Штер подозрительно быстро ретировался, а крестьянин, едва коснувшись местных красот и исторических памятников, как-то ловко съехал к рыбалке, уже минут через пять, говоря о нашем совместном походе на щуку, словно о деле решённом:
– …непременно, непременно!
Бросив мне сочувствующий взгляд, в котором, впрочем, без труда читалось: «попался голубчик!», в разговор вмешалась женщина.
– Так-таки «непременно»? – в её высоком и чистом голосе прозвучала ирония. – Есть у учёного человека время с удочкой сидеть. Да и ты, кажется, едешь в город?
– Это всего пара дней, – парировал зануда.
– А говорил «неделя», Клаус?
Чего доброго, господин Лоренс и вовсе отказался бы от намеченной поездки, но тут меня позвали завтракать. К слову, из-за кухарки беспокоился я зря. Стол накрывала крошка Трудхен и пусть в её глазах загорались порой лукавые искорки, она не прыснула, наливая в чашку кофе, таким образом, мой костюм остался сухим, за что я и был ей благодарен. А вообще, досадное недоразумение уже отошло на второй план и глядя на девочку я с затаённой радостью думал о её матери, о том, как ловко та дала мне понять, что ночью мужа не будет дома.