Не помню, попрощался я с фрау Мартой или нет. А вдруг, столь поспешное отступление она восприняла как бегство? Щёки мои опять загорелись, но тут, на дороге, посреди огромного луга, никто не мог этого заметить. С досады я пнул пыльную, лохматую кочку у обочины. Вдали распевался соловей. Солнце, окрашиваясь багрянцем, неумолимо стремилось за горизонт. Завершился ещё один день моего пребывания в поместье, прошедший как-то бестолково и не принесший ничего кроме разочарований. «Так разыграть дурака! Ещё эта удочка… Надо было просто сказать, что заблудился…», но поглядев на шпили башен, возвышавшиеся над соседней рощей и заметные решительно отовсюду, я махнул рукой – всё равно через какой-нибудь месяц обо мне здесь никто не вспомнит. Ну и стоит ли огорчаться? Свернув у самого замка с тропинки, я во все лопатки помчался по заросшему мышиным горошком и звенящему кузнечиками, косогору, вниз, к торчавшим из травы, фрагментам стен.

Происхождение развалин, для меня, успевшего изучить план усадьбы, не было загадкой. Ещё полвека назад, фамильный склеп Ранненкопфов венчала базилика, которую авиация союзников превратила в гору битого кирпича. Но, сохранилась ли усыпальница? Папаша Штер обмолвился накануне о существующем проходе в крипту через подвал замка. Разговорившись после обильной порции выпитого за ужином пива, он порылся в ящике секретера, где, как я понял, хранились счета за уголь и электричество, показав мне что-то вроде схемы подземелья. Надо ли говорить сколь разгорелось моё любопытство, но тут, за окном жалобно крикнула ночная птица. Управляющий помрачнел, вспомнив некстати, что время позднее и, что у него утром куча дел. На том беседа и закончилась.

Теперь, пока ещё не совсем стемнело, я решил осмотреть руины и с восточной стороны мне удалось заметить остатки цоколя, сложенного, в отличие от кирпичной базилики, из массивных известняковых глыб.