Больше того, оторвав от камня лоскут мха, я нашёл под ним абсолютно неповрежденные стыки кладки, которая без сомнения, была гораздо старше разрушенной верхушки.

Ещё я обнаружил, что пока размышлял о результатах своих исследований, сам стал объектом пристального изучения. В пяти шагах от меня, на груде щебня, стояла крошка Трудхен. Девочка лакомилась чем-то, с интересом наблюдая за мной.

– По-моему тебе давно пора домой…

– Хочешь? – пропустив мимо ушей неуместное замечание, она протянула вперед руку. На ладони краснело несколько вишен. Пальцы, да и рот девчонки были перемазаны тёмным соком ягод, отчего она походила на маленького вампирчика.

Я, поблагодарив, отказался от угощения. Собеседница, отправив вишни за щёку, вытерла руки о платье и сбежав вниз прямо через бурьян, запрыгала рядом со мной на одной ножке, ухватив себя за обожжённую крапивой лодыжку.

– Вот дерьмо! – малышка не особо стеснялась в выражениях. Стараясь хоть перед ней выдержать роль взрослого, я строго нахмурил брови, и снова девочка не обратила на это ни малейшего внимания. – Кажется, я проглотила косточки.

– Ты не боишься гулять тут в сумерках?

– А, чего бояться? – Трудхен наконец перестала прыгать. – Призрак ходит не здесь, а в большом доме.

– Какой призрак?!

– «Какой-какой», мёртвый.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Со стороны может показаться, что такой, не слишком удачный, дебют обескуражил меня. Однако, ничуть не бывало. Звонкий смех фрау Марты (кстати, нисколько не злой), ещё горячил мне щёки, когда оторвавшись от вечной своей латыни, я вспоминал прогулку на ферму, но мысли уже были заняты предстоящей встречей с Эвой Ангальт. Событием, заранее будоражившим моё воображение. Всё же переход к дальнейшему повествованию я бы хотел предварить описанием эпизода постороннего и на первый взгляд незначительного, но пропустить каковой, мне представляется невозможным, в силу целого ряда причин, о чём пойдет речь далее.

Итак, неделя тянулась довольно однообразно.