– Прости, – я помог девчонке подняться и та, сорвав подорожник, деловито поплевала на лист, прилепив его к ноге. – Что ты сейчас пела?

– Песню… – девочка дёрнула открытым плечиком.

Действительно, что ещё можно петь! Трудхен, как звали мою новую знакомую, была дочерью здешнего фермера и помогала в замке поварихе. На вид я дал бы ей лет четырнадцать. Ещё угловатая фигурка смотрелась почти по-детски, лишь под платьем чуть обозначилась грудь, да в мягком движении, каким она поправила свой крестьянский платок, не стесняясь, показав мышки с тёмными влажными завитками, уже угадывалось нечто по-настоящему женское. Я невольно отвел взгляд, словно любуясь панорамой громадного луга за замком, а когда обернулся, моей собеседницы и след простыл.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Металлическая дверь за спиной с грохотом захлопнулась, оставив меня одного в узком кривоватом переулке. Повсюду валялись опавшие листья. Рядом, в маленьком скверике, куда не заезжали автомобили, их скопилось особенно много. С удовольствием вдыхая запахи осеннего города, я прошёл туда, загребая как в детстве ботинками жёлтые шуршащие охапки, уселся на скамейку, поднял воротник плаща и сунул руки в карманы. Было прохладно, но уютно. Мои пальцы касались коленкоровой обложки ежедневника. А так как времени оставалось – хоть отбавляй, я извлёк тетрадь на свет, от нечего делать, раскрыв наобум: «Бергфрид ещё только показался за перелеском, а горизонт…». Это была третья глава начатого мною, по примеру Сервантеса, исторического романа.

«Бергфрид ещё только показался за перелеском, а горизонт так быстро затягивали тучи, что девушка забеспокоилась и Гнедая, почувствовав это, начала тревожно фыркать, запрокидывая голову. Скоро с неба упали первые капли и даль озарилась слабыми всполохами.