— Могу за него только порадоваться. Мне самому в последнее время катастрофически не хватает одиночества. Жена с вами разговаривать не будет. И рассказывать о своих отношениях с покойным. Она-то уж точно ни при чем.

— Значит, не хотите следствию помочь.

— Хочу. Но еще больше я хочу, чтобы не трогали мою жену. Вы не расслышали? Она беременна. Ей нельзя волноваться. Со мной можете делать все, что угодно, но ее не трогайте. Иначе я приму меры.

— Вот даже как!

— Послушайте, Игорь Павлович…

По старой привычке Леонидов все еще сразу запоминал имена. Когда идешь на контакт и хочешь получить информацию, ничто так не раздражает собеседника, как небрежное отношение к его имени.

— Послушайте, не могли бы вы мне показать… Ну, что там, в доме. Как он лежит. Обстановка на месте происшествия. Пригласите в качестве понятого, что ли.

— Это еще зачем? У нас уже есть понятая.

— Та тетка, которую писатель нанял для ведения своего холостяцкого хозяйства?

— Вы ее знаете?

— Ну откуда? Никого я здесь не знаю. Я же вам сказал.

— Тогда с чего вы взяли, что тетка, а не молодая девушка?

— Потому что покойный был красавцем, по словам моей жены. Он на даче наверняка от баб отдыхал, зачем ему еще и здесь молодая смазливая домработница? Нет, он должен был приискать особу, которая ему в матери годится.

— Я никак не пойму…

— И не надо. Так можно?

— Что ж, пойдемте. Может, вы и вспомните чего. И протокол осмотра места происшествия подпишите. Второго понятого у нас нет, это точно. Следователь сказал, веди соседа и лучше чтоб был мужик с крепкими нервами. А то домработница ревет белугой.

— Что ж вы мне тогда столько времени голову морочите?

— Я вас проверяю, — важно сказал Михин. «Мальчишка! — подумал Алексей. — Молод для капитана. Только-только получил очередное звание? Новую должность?».