— Нечего было спать ночью.

— Сашенька, я не хотел, оно само так получилось. Прилег на минутку, думал тебя дождаться, и — хлоп! Очнулся утром, а ты так сладко спала, что жалко стало будить.

— Устал?

Он тяжело вздохнул:

— Ты же знаешь, я никогда раньше этим не занимался. Но если меня запрягли, я все равно повезу, сколько бы не навалили на мой воз. Характер такой.

— Не жалеешь, что Серебрякова тебя тогда сманила?

— Нет, Сашенька, меня не сманивали, я сам полез. Хотя на символических дверях в новую жизнь висел огромный плакат с изображением черепа, скрещенных костей, и предостерегающей надписью: «Не влезай, убьет!». Поганая вещь — самолюбие. Доходу от него никакого, одни неприятности. Все время что-то кому-то доказываем. Себе же во вред.

— Значит, пожалел? — спросила жена, помешивая кашу.

— Ты-то довольна? Зарплата коммерческого директора — это тебе не ментовское жалованье. А как вас, три рта, прокормить? — Он погладил Сашу по животу.

— Ох, сварилась! — Она подхватив полотенцем кастрюльку, побежала в дом.

— Сережка, иди есть! — крикнул в окно Алексей.

За завтраком жена сказала:

— Леша, у тебя усталый вид.

— Обычный, — отмахнулся он. — Бессонницей не страдаю, очень даже наоборот. Малыш, ты не переживай, у меня еще огромный невыработанный ресурс в организме. Я небольшой, но жилистый, протянем. Кстати, ты не в курсе, что там за шум по ту сторону нашего левого забора?

— Какой шум? — удивилась Саша.

— Подозрительный. Мне кажется, там работает опергруппа.

— Совсем заработался, — покачала головой Саша. — Галлюцинации начались. Да что там может быть, когда такой спокойный человек живет?

— Кто?

— Паша Клишин, писатель.

— И даже так? Просто Паша? Не какой-нибудь Павел ибн Хоттаб, или как там его, а посемейному: просто сосед Паша.