— Но я встречаюсь с разными людьми, — возразила я.

— Правильно. Я сказал: «чаще», я не говорил: «всегда». Кроме того, мыслеформы еще и летают в пространстве сами по себе. Допустим, ты человек добрый. Добрые мысли, пролетая мимо, притягиваются к тебе твоими добрыми мыслями: чем их больше, тем больше силы притяжения. А злые мысли на тебе не оседают, поскольку у тебя злых мыслей почти что нет и сила их ничтожна. Вот и получается, что, не создавая своих злых мыслей, человек защищен и от чужих. Вот помнишь, я говорил тебе о горе? Горе — тоже отрицательная мыслематерия; создавая горе, ты вредишь не только себе, но и другим, когда твои мысли отлетают от тебя и становятся самостоятельными.

— Гелий… скажи, куда ты опять направляешься? — обеспокоилась я, когда он свернул в какой-то переулок.

— В детдом. Нас же приглашали, разве ты не помнишь?

Дети, завидев Гелия, завизжали и бросились навстречу. Кто-то завопил:

— Анна Ванна! Они пришли!

— Ребята весь день вас ждали, — смеясь, сказала воспитательница.

— Давайте снова в индейцев играть! — радовались те.

— Лучше я вам сказку расскажу, — решил Гелий.

— Про что?

— А вот слушайте. — Гелий встал между двумя скамеечками, и дети расселись на них. — В одном лесу…

— Около станции Полетаево? — перебил его тонкий мальчик в очках, подпрыгнув на скамейке.

— Нет, — ответил Гелий, — на две станции ближе, возле поселка Каменского. Так вот, в этом лесу жил-был ежик. Конечно, там жил не один только ежик, но еще много других зверей. А самым главным в лесу был филин — старая и мудрая птица. Филина все слушались и уважали. Поэтому ежик всегда очень завидовал филину.

Вообще-то ежик был добродушный и веселый, поэтому его зависти никто не замечал. А она сидела в нем внутри, спрятавшись до поры до времени.