— Что же ты убежала? — спросил Гелий.

— Меня напугала хромая, — ответила она.

— А-а, это та девочка, которая лепит из глины? У нее такие добрые глаза… Постой, где это ты поцарапалась?

— Я… пыталась ходить на одной ноге, — не сразу сказала Юля. — И наткнулась на куст. Это очень неудобно — так ходить, — она немного помолчала и добавила:

— Почему они меня жалеют? Им живется хуже, чем мне. У них нет рук, нет ног…

— Ну и что же, что нет, — возразил он. — Они умеют радоваться тому, что у них есть. А ты не умеешь.

Она сердито глядела на Гелия и молчала.

— Идем, — я погладила ее по голове. А она прижалась ко мне и сказала:

— Ну можно… ну можно ты хотя бы понарошку будешь мне мама? Ну хотя бы вечером по воскресеньям? Можно?

Гелий за ее спиной предостерегающе замотал головой и замахал руками. Но я сказала:

— Можно. По воскресеньям утром обязательно, а в другие дни как получится. Только ты накрепко помни, что понарошку, потому что мне лет мало и мне тебя ни по какому закону не отдадут.

— Я понимаю, мама, — шепнула она. И больше уже не отцеплялась от моей ладони.

Пока я объяснялась в детдоме с воспитательницей, Гелий ждал за оградой. Я вышла, и он сказал, еле сдерживаясь:

— Мамаша, вы бы хоть предупреждали! Ты вообще представляешь, что тут произойдет, если ты в какое-нибудь воскресенье не явишься? Это вообще… я не знаю что такое! Ты бы хоть… ты бы хоть со мной сначала посоветовалась!

Какое любопытное заявление!..

— А почему я должна с тобой советоваться? — улыбнулась я.

— Нипочему! Маленькая ты еще для мамы! Тебя саму еще воспитывать и воспитывать.

— Может быть. Но когда я буду большая, мне будет некогда, — ответила я.

Глава 6. Один на один