Купава стала лениво почёсывать усы об решётку возле меня. Быстро-быстро я наклонилась к тазику с рыбой. Бросок, и салака всплывает в бассейне. Львица не отходит. Тогда, осмелев, я снова продолжаю вести разговор:

— Послушайте, ведь вы же в море ловили рыбу. Вот такую да! Снова взмах, и рыба в воде. А за нею всплеск, вынырнув, Купава уже не была шоколадной. Чёрный маслянистый глянец обтянул её веретенообразное туловище, и два маленьких, точно едва намеченных рога проклюнулись в прилипшем смоченном ворсе это ушки. Я настолько увлеклась, что даже и не заметила, как опустел тазик. Знакомство состоялось наполовину. Придётся бежать опять на кухню, чтобы попробовать покормить незнакомку прямо с рук.

Теперь я могла себе позволить отдохнуть и поинтересоваться окружающим. В загоне нервно разгуливал страус. Ему, по-видимому, мешали разворковавшиеся сизые дикари голуби. Я шла дальше. Вдруг мне показалось, что загон припорошен снегом. Снежная позёмка при моём появлении взметнулась и беспорядочно, словно тронутая ветром, закружилась по вольеру. Совсем не снег, да и откуда ему взяться в разгар лета. Целое стадо маленьких трепещущих косуль испуганно металось по вольеру.

— Глупыши, я вас не трону. Только полюбуюсь. Какие хрупкие, ломкие ножки. Какие быстрые, летящие прыжки!

— Ломкие?! Что верно, то верно, услышала я голос ветврача. Вчера один допрыгался.

Сразу за голубями был маленький вольер, закуток, огороженный сеткой. Косулёнок лежал, подобрав под себя ноги. Он смотрел на меня без испуга, с какой-то затаённой болью и часто-часто моргал, подтверждая своё сходство с Бемби. На спине тёмная полоска, а за ней по бокам многоточие белых пятнышек, только издали похожих на снежную порошу.

— Бемби! я протянула к нему руку. Ол доверчиво прикоснулся к ней своим лаковым носиком и жарко задышал.

— Хочешь пить! А где же вода?