— Ему уже это не нужно! вздохнула ветврач, добрая женщина, она вдруг показалась мне озабоченной, усталой. Пойдёмте, жаль, но что поделаешь?!

— Как это не нужно! Он же просит, просит…

— Ему помочь трудно. Но он должен помочь питону! Змея, растянувшаяся, как пожарный шланг, была страшна в своей дремучей силе и отвратительности.

— Питон должен вот-вот полинять, сбросить шкурку.

О, я знаю, как раздеваются питоны. Будто раздваиваются, снимая с себя шкуру, как чулок.

— Доктор, помогите.

— Что с вами?

— Не мне, а Бемби. Я заплачу за него деньги, я сделаю всё, только чтобы он не стал живым завтраком.

— Вы же дрессировщица!

— А вы ветврач. Вы должны быть доброй. Ну, пожалуйста, прошу вас. Разве можно губить Красоту? Доктор!

Из тазика от рыбы я зачерпнула ладошкой воды. Невкусная, пахнущая рыбой, она доставила Бемби такое удовольствие, что звонкое, как капель, причмокивание заставило нас с ветврачом переглянуться.

— Уговорили. Из-за вас совершаю преступление по должности. Но как же мне его вам оформить?

— Как члена моей семьи.

— Знаю! Это для сердца, а вот для бухгалтерии. Кем он был? Живым завтраком! Кем он стал, раз он списан на корм?

— Живым, весомым доказательством вашей доброты, доктора из санатория зверей и птиц, зообазы на Планерной!

— Так! Правильно! Вы мне подсказали: заплатите за живой вес. Ну, а теперь ему нужен ремонт. Он так хорош, как заводская игрушка, что хочется сразу его отремонтировать. Сейчас мы ему сделаем шинку и наложим гипс.

И вот уже с забинтованной ножкой Бемби семенит за мной к Купаве.

— Купава, не обижайтесь и поскорее привыкайте к нашей компании. Ведь дорога в цирк вам предстоит именно в этом обществе: Бемби, вы и я.

Бемби, устав стоять на трёх ножках, укладывается подле меня и изредка просительно толкает мою руку. Крошки хлаба он быстро пережёвывает.