- Па… па…

- Ха! Я не папа, я Илья… ого…

- Илюш, ты что… - шёпотом, и Вы знаете сами, господа мои, какой у Митьки был шёпот в этот момент, ну да, и хриплый, и… ну, знаете, в общем!

- А что? - я сама невинн… непосредственность, так лучше сказать.

- Нельзя же… грм…

- Да всё можно… Мить… тебе тоже, можно… хочешь?

Господа, Митя меня за эту неделю узнал, - поэтому и такая реакция у него была, довольно… спокойная, что ли, в «неспокойной» такой ситуации. Поэтому он не стал вскакивать с тахты, прикрываясь… ну, хоть и книжкой этой вот, например, - и не стал упрекать меня, и удивляться не стал, - говорю же, узнал он меня, - ну, опешил, конечно, но… Почему мне такие не попадаются? Как я тогда?

В общем, я уцепился за его член, - рукой пока только, - через треники и трусы, - ха! - на Мите тогда именно трусы были, прикинь! А его руку просто положил себе на ширинку. Неудобно. Во-первых: - брюки мои, школьные; во-вторых: - у Митьки рука тоже, как мраморная стала сразу; в-третьих… всё. Да хватит, - говорю же, - неудобно, и хоть я ноги сразу же раздвинул, воспользовавшись этим, чтобы ещё теснее прижаться к Митиному мраморному бедру, - но я хотел дальше.

- Я сниму, да… - это я не предложил Мите снять его треники, это я его поставил в известность относительно того, что собираюсь делать. - Только ты ляж… Тьфу ты! Ляг…

- Илюш, но… ты что? Папа ведь твой, и мама… Женька тоже…

- Где это папа-мама? Женьку ещё вспомнил, понимаешь… Что-то я никого тут у тебя не вижу. Папа, папа… да ложись ты уже, папа мой на работе, а я у тебя, с тобой…

Мы потом почти ничего и не говорили с Митей. Он стеснялся, наверное, в обычной своей манере, а мне просто не до того было. Я сначала язык высунул, от увлечения! Треники ведь я с Мити тянул! А потом рот у меня сразу стал занят.