- М? Чо?.. Скоко нада, стоко и не хватает… пять копеек, блин…

- Это много…

Я вскинул голову, глазами на Митьку, он улыбается, да так улыбается… В общем, я потом, когда он улыбался мне вот так вот, чувствовал, что у меня сердце останавливается, - но я как-то пообвыкся позже, а тогда, в первый раз, это было… Трудно мне описать, КАК это было в тот, первый раз, - его улыбка!

- Ну, что ж… - сказал Митя, как-то очень ловко, легко и не обидно оттеснил меня от касс, и вот уже я вижу у него в руке два серо-голубых билета, и вот мы уже о чём-то с ним говорим…

- Нет! - это я вякнул. - Чего бы это я на твои бы деньги в кино бы ходил бы?! Да и не знаю я тебя…

Ну, и так далее. Я не буду передавать этого разговора, не очень помню дословно, четверть века с лишком ведь прошла, - но он меня «уломал». Митька. Да собственно, я и не особо кочевряжился, - тогда маньяков этих, сучьих,  в помине не было, и мальчишки в больших городах нормально относились к парням, которые старше их лет на пять, и которые могли запросто вот так предложить пять копеек, например, если у пацана не хватает на кино «про войнушку», - разумеется, и сейчас хватает таких парней, да вот мальчишки стали в больших городах другими…

И мы с Митькой, - мы уже! - рядом, - а как иначе? - сидим в полупустом зале, и смотрим, как мальчишки умирают на абсолютно бессмысленной войне, в какой-то невразумительной Франции образца 17-го года…

- Слышь, а чо это с ним, а?

- Газы… тс-с…

Это почему ещё я «т-с-с» должен? Интересно же!

- Это как это, - «газы», а?

- Ну… видишь, он без противогаза, вот и нахлебался… тише ты, говорю.

- Тише, тише… а чего это они его застрелить хотят? А? Свои?

- У-у-у, навязался на мою… потом расскажу…

- Не, ну, скажи, почему? Свои, главное дело… Ну?

- Гну, бль… чтоб не мучался, - видишь, у него лёгкие как…