- За-ши-бись, нах…

- А ну-ка, потише, ребята!..

В общем, досмотрели мы кино, - выходим из «Комсомольца», - и что дальше? У меня школа в два часа заканчивается, - ну, домой мне к пол-третьему, где-то, - а времени… 12, по-моему, было, - а ехать мне домой минут сорок… (Кстати, господа мои, Вы помните такие технически-сложные устройства в трамваях и автобусах, - компостеры? Я тогда по оному абонементу неделями ездил!)

Митька… Знаете, я его сразу разглядел, - плечи! Высокий, но не длинный, и глаза. Вот самое главное, - тёмно-синие глаза, а уж когда он смеялся… А ржать мы с ним начали сразу же, как вышли из зала, - кино на меня тогда подействовало не слишком, это позже, когда Ремарка прочёл… А тогда, - совершенно осознано! - я решил начать прикалываться, - уже тогда умел, врождённое это у меня, по ходу, - это, чтобы, значит, время потянуть! А Митька и сам! Типа, не торопится такой…

- О-ой-ё-ёй! Я газ… зо-ов… нах-х! Хлебался! Ой, застрелите меня, кто-нибудь. Чтоб не мучался! Ой, мучаюсь… сь… сь…

- Во! Винтовку мне! Так! Так… Цельсь… пли! Кых-кых.

- Мазила, бль! Хто ж так стреляет! В пятку, бль… Дай сюда, ё-моё, я сам… доверить ничо никому нельзя…

Мы с Митькой боремся за «винтовку», за право меня «пристрелить из жалости», - и мы в сугробе! И… прикиньте, господа мои, у меня встал! Я ошизел! А приятно было, - знаете как? Крыша сразу съехала… да уж, «где мои 13 лет»… Мне сейчас кажется, что Митька ещё у касс меня приметил, - и заметил. Не знаю, мы с ним никогда на эту тему не говорили, - случилось, и случилось, - мы любим, - чего говорить-то? Жаль. Сейчас мне жаль, - о многом мы не считали нужным говорить, многое подразумевалось само собой, - и сейчас очень мне этого жаль, этих «неслучившихся разговоров»…

- А ты кто? В смысле, ты учишься?

- Студент.

А-а, наш Горный, - тогда ещё просто институт, но и тогда уже крупнейший в стране, - за углом, на пл.Ленина, - ясно. Он оттуда. А интересно…