- Да? Клёво. Я в седьмом… труды отменили, прикинь… Меня Илья зовут…

- Дим… Митя. Дома меня Митей зовут…

- Да? Митя… А меня…

- Погоди, Илья, я снег с куртки тебе отряхну… Да не крутись ты…

- Угу… вот, а меня ещё Женька, гад, - брат это мой, - Занозой называет, - и батя даже, иногда… когда достану его. А мама, - нет.

- Ну, это понятно… А почему «Заноза»?

- А вот спроси его! Говорю же, - гад. Ну, нет, - так-то он ничо, мы с ним нормально, он классный у меня, Мить, и тоже, в Горном. На 4-м курсе уже, на технологическом… Герасимов Женька, - знаешь?

- Нет… Наверно, нет. Я на 2-м, с металлургического… Герасимов, - это твоя фамилия?

- Ну. А я…

- Что?

И вот, господа мои, я рассказал Митьке, что хочу быть археологом, что занимаюсь боксом, - он удивился! - не поверил! - я разозлился! - тут же! - хм, меня ведь и за это ещё брат Занозой прозвал, моментально я впивался! - и:

- Вот в челюсть зах@ячу прямой щас! Большой, думаешь? Или в печень крюк повешу, - сразу поверишь! У Джиганшина занимаюсь, - в натуре говорю!

- Да верю, верю! Надо же, - точно, Заноза…

- Так. Апперкот, значит…

- Ой, боюсь, боюсь…

И мы снова в сугробе … Да. И клянусь Вам, господа, что это всё до последнего слова, правда! В смысле, почти дословно я передаю эти разговоры, - запомнились. И ничего, кстати, удивительного…

А ещё я сейчас очень доволен, что не рассказал Митьке сразу же про своих родителей, - про отца, точнее, - ведь могло сразу же всё закончится, и не начавшись. А всё дело в том, что мой отец, Илья Григорьевич, - он умер в 84-м, от рака, мне 18 уже (ещё) было, - он работал в уголовке. Следаком. Тогда капитан, ушёл майором, начальником отдела, - известный был в городе человек, - и я не рассказал, прикиньте! Этот восклицательный знак потому, что я обычно сразу про отца рассказывал, - гордился? - и посейчас горжусь!