Уезжать из дому – это ведь как пить алкоголь. Если тебе что-то не нравится в реальности, то в руках у тебя пульт. Хоп! – и ты уже переключил канал. Выпил алкоголя или купил билет на другой конец света – результат один и тот же: реальность вокруг стала другой. Теперь, когда пограничники открывали мой паспорт, то от удивления теряли фуражки. Насчет половины стоявших в паспорте печатей я и сам не был уверен, что точно знаю, на каких это языках.

Все бы хорошо, да только со временем ты забываешь, какой именно мир является настоящим. Три с половиной года. Больше десяти процентов моей жизни. Прежде я всерьез думал о карьере и нормальной семейной жизни. О том, чтобы завести детей… Проводить вечера перед телевизором… Ничего этого так и не случилось. Последние три с половиной года домой я заскакивал, только чтобы переодеться. Зато я научился за полчаса отыскивать в любом городе континента самый дешевый отель.

Три недели назад редакторша позвонила и произнесла слово «Сомалиленд». Она объяснила, где забирать билеты, а когда я положил трубку, жена тоже решила мне кое-что объяснить. Если мне так уж хочется, я могу сгонять в свою Африку еще разок, сказала она. Но дальше мне придется выбирать: если в моем заграничном паспорте появится еще хоть один штамп о пересечении границы, то сразу после него в общегражданский паспорт я получу отметку о разводе.

– Понимаешь?

– Да.

– Извини, если это звучит как ультиматум. Но иначе ты бы не услышал.

– Да. Я все понимаю. Это ты извини.

– И что ты решил?

Мы сидели на кухне. Кухня была куплена на гонорары, которые мне платило агентство. Найдется ли еще желающий платить мне столько же? Редакторша переводила мне неплохие деньги, хотя, если честно, дело было совсем не в деньгах. На самом деле я просто привык к этой жизни. Мне не хотелось ничего в ней менять. Но жена сказала, что хочет быть со мной. Все время, а не только три дня в месяц. И я сказал об этих ее словах иностранной редакторше. В общем, Сомалиленд был последним. Пришло время возвращаться домой, и я возвращался.