— «Американцы! — начал он патетически. — Граждане! Великий Американский Народ!»

Только после этого Кларисс спросила Ипполита, повалившегося на единственный в однокомнатной квартире Кларисс старый, зеленым бархатом покрытый диван:

— Что случилось?

— Я бежал от дэмов. Через подземелья сабвея.

— Но почему? — Кларисс уселась рядом с Ипполитом, который глядел на большое розовое, во всю стену, лицо Президента.

— Мне шестьдесят пять. Демографический закон 316, пункт «B».

— Shit! — сказала Кларисс. — Что ты думаешь делать?

— Понятия не имею. Могу я принять ванну?

— Разумеется.

Спросив разрешения принять ванну, Ипполит, однако, не сдвинулся с места.

— «…наше основное достояние — трудолюбивый Американский Народ…» — сказал Президент и романтически прищурился, глядя в невидимую Ипполиту и Кларисс даль.

— Есть ли какая-нибудь возможность уладить дело? — Кларисс встала. — Может быть, Союз может что-нибудь сделать для тебя?

— Союз? Ты смеешься. Всеамериканский Союз Литераторов не пошевелит для меня пальцем, не говоря уже о том, что его рекомендация ничего не значит для всесильного Демографического министерства… Плюс… — Лукьянов улыбнулся, — официально я уже семь лет как не литератор. Моя последняя книга вышла сразу после войны, и с тех пор я живу на пособие ВСЛ, которого я не просил, но которое мне дали принудительно, поскольку отказали в лицензии. Чтобы не писал…

— «…Братский великий русский народ — народ коммунистической демократии, — пропел Президент, — в содружестве с которым мы неутомимо…»

Камера вдруг съехала с Президента и показала ряд сидящих сзади него членов правительства. Игнорируя десяток министров, камера наплыла на секретаря Департмента демографии. Сол Дженкинс сидел прямой и сухой в светло-зеленом костюме с красным галстуком и внимательно слушал Президента, может быть, выискивая в его речи слабые места, на которые он потом укажет Президенту.