- Никогда, никогда больше не смей закрывать за собой дверь. Не смей отходить от меня дальше, чем на пять метров. В душ, и куда бы то ни было, даже в туалет, ты будешь ходить со мной, - с большим трудом ему удавалось скрывать панику и злость, злость на самого себя, на меня, на все вокруг, - обещай мне это!

- Обещаю! – я вдруг расслабилась и заплакала, впервые за эти месяцы.

Он прижал мою голову к своей груди и отвернулся к окну. Он, наверно, тоже плакал, а я почувствовала себя в безопасности и надежности, как когда-то очень-очень давно. Мы сидели так до самых сумерек, он обнимал меня и покачивался взад-вперед, о чем-то размышляя или просто уйдя в себя.

- Может, все-таки чаю попьем? – очнулась, наконец, я, - только бы одеться.

 Он молча поднялся со мной на руках.

- Где твоя комната?

Когда он вернул мне право самостоятельно стоять на ногах, я попросила его отвернуться, и он со словами «чего я там не видел?» уставился в окно. Я оделась и под конвоем пошла на кухню, по пути увидев, во что превратилась моя ванная.

- Надо вставить дверь, квартира уже не моя.

- Ладно, займусь.

На кухне, естественно, все было уже холодным, пришлось греть.

- Послушай, я знаю, мы договорились без глупых вопросов, но не могу не спросить.

- Ну, раз не можешь, спрашивай, - я села на стул, по привычке поджав под себя ногу, но поняла, что больше так сидеть не смогу, и села прямо, копируя позу королевы Английской, Елизаветы.

- Что твои сыновья?

- А что с ними? Все хорошо, работают.

- Как они отпустили тебя в таком состоянии одну?

- Не одну, с тобой, а это очень много.