Он облизнул губы и закусил нижнюю.

- А во-вторых, они не знают моего истинного состояния. Последние месяцы я постепенно отходила от дел, взвалив все на них. Сказала, что устала, и хочу просто писать.

- А твой, забыл, как зовут, он что?

- С ним я попрощалась, о нем не будем, тяжело. Я подготовила тебе список дел, которые надо будет сделать, когда меня уже не будет, и все номера телефонов.

- Знаешь, когда один человек доверяет другому свою жизнь, с этим более или менее понятно. А когда доверяет свою смерть, это что значит?

- Это еще больше! Чаю дашь уже сегодня?

Он поставил передо мной чашку и продолжил допрос:

- Почему ты решила уехать? Почему Париж?

- А чтобы ты помучился, доставляя мой труп обратно, - я посмеялась, а он зло сверкнул глазами.

- Это последнее проявление эгоизма, не хочу, чтобы они видели меня умирающей, хочу остаться для них сильной и здоровой. Не хочу видеть жалости и сочувствия. Знаю, это проявление слабости, значит, я слабая, но пусть это останется между нами. Почему Париж? По-моему идеальный для этого дела город, ты так не считаешь?

Он покачал головой.

- Ты как была ненормальной, так ею и осталась.

- Ею и помру. Меняться уже поздно.

- Да и незачем.

Мы помолчали немного, потом я решила все же объясниться.

- Я понимаю, ты в шоке, все это не укладывается у тебя в голове, не насилуй мозг, постарайся просто принять, - я сглотнула, воздуха не хватало, - говорю и сама не верю, что это возможно. Давай попробуем просто прожить эти дни. Ты не случайный человек в моей жизни, мне всегда было с тобой легко, не надо было ломать комедии, кого-то изображать.

- Да уж, комедии ты не ломала, - первая улыбка за весь день.

- Нам есть, о чем говорить, мы понимаем друг друга с полуслова, можем и не говорить вовсе, я с тобой могу расслабиться, отпустить ситуацию и не переживать, если меня вырвет на твои ботинки.

Наконец, он засмеялся, или почти засмеялся.