- Давай есть, мне, правда, не хочется совсем, а ты ешь.

- Я тебе все-таки немного положу.

Я поковыряла для виду вилкой в тарелке, с трудом проглотив пару кусков. Павел убрал со стола, налил себе чаю и выставил конфеты. Быстро он здесь освоился. Отправив задумчивый взгляд куда-то за окно, он засовывал в рот конфеты одну за другой, укладывая фантики в аккуратную стопочку, совсем на нее не глядя, большой, наверно, опыт в этом деле. Повысив уровень сахара в организме до требуемой высоты, он изрек:

- Я сейчас займусь дверью, а ты рядом посиди.

- Просто посидеть?

- Можешь почитать мне свою последнюю книгу, я ее еще не читал.

- А остальные что, читал?

- Конечно.

- Ну, ты даешь! – я была удивлена.

- Что?

- Не ожидала, что ты интересуешься моими творениями.

- Значит, не так уж хорошо ты меня знаешь, - ухмыльнулся он.

- Значит.

- Где у тебя инструменты?

- Идем, - я повела его к шкафу в прихожей, где на антресоли стоял большой ящик.

- Вот это да!

- Ага, времен Царской России, хочешь, я его тебе завещаю?

Он ухмыльнулся в ответ.

- Договорились, завтра поедем твой билет выкупать и завезем его к тебе. Чего молчишь? Надобно в благодарностях рассыпаться!

- Считай, что рассыпался! Табурет есть?

- На балконе.

Он взял с балкона табурет и достал ящик, покрытый пылью веков, потому как я туда заглядывала раз в столетие.

- Подожди, хоть тряпку принесу, - я протерла крышку, и мы ее открыли, чего там только не было. Молотки всех размеров, набор стамесок, топорик, складной метр, рулеток несколько штук, масса баночек с болтиками-гаечками, куски провода, моток веревки, изолента, лента ФУМ, в общем, все, чему положено лежать в приличном ящике для инструментов.

- Молодец, еще бы пользовался кто! – расплылся он в улыбке.

- Просто у моих мужчин всегда было свое добро, вот мое и лежит мертвым капиталом, чтоб было.