— От мяса! Скажете тоже! — вскричала его жена. — Самое важное, господа, это приправы. Мясо — дело десятое. Пан Виктор, вот вы что больше всего любите?

— И вы еще спрашиваете, — шепнул тот.

— Да нет, — зарделась мясничиха, — я имею в виду, кроме этого. Что вы больше всего любите из еды?

— Винные колбаски.

— Так я, господа, могу приготовить вам самые натуральные винные колбаски из простой воды, и никакой химик ее не распознает. Вода, вот истинный дар Божий! — смеялась она. — Не верите? Тогда загляните в нашу кладовку. Пан Буцифал, а какие фирмы делают священные картинки для паломников?

— Мы сами и делаем, милостивая пани, — ответил Буцифал, направляясь с приятелями в кладовую, где в полутьме сиял огонек газовой горелки, похожий на фиолетовый цветок чертополоха. — А еще мы делаем, а потом поставляем во все места паломничества четки, кропильницы, хрустальные шары с Заступником земли Чешской… И, разумеется, крохотных Пражских Младенцев Иисусов, которых прозвали Bambini di Praga, — добавил пан Буцифал, выглядывая из темной кладовой через сияющее окошечко во двор, где на жарком солнце стояла большая мясорубка, вокруг которой вились привлеченные остатками вонючей требухи золотые и зеленые мухи.

— А вы что любите больше всего? — спросил в свою очередь пан Виктор.

— Кроме этого самого, — потупилась мясничиха, — я больше всего люблю раннюю буженину… Это когда на бойне забивают первую свинью, а я приношу пустой молочный бидончик и вырезаю у свиньи кусок сердца и кусочек печени, и немножко пятачка, и ушка, и наливаю литр воды, а потом плотно закрываю бидончик крышкой и бросаю его в кипяток. А когда туша уже висит на крюке, я этот бидончик вытаскиваю, открываю, разливаю бульон по чашкам, а буженину высыпаю в миску, и мы это едим и пьем.

— Без хлеба? — спросил Виктор.

— Он нужен, только чтобы пальцы о него вытирать. Однако же, господа, вот он, секрет нашей фирмы, вот они, наши награды и призы с выставок… Полный шкаф специй! — воскликнула пани Гирманова и распахнула дверцу шкафчика, набитого всевозможными коробочками.