– Прямо сейчас.

– И пойду стирать.

– Пойди.

– Только у вас порошок такой, что им много не отстираешь. Дешевый. Вот у моей прежней хозяйки…

– Что же ты у нее не осталась?

– Так получилось, представляете? – Ира поджала свои и без того тонкие губы. – Она меня к мужу своему приревновала. А у вас… И мужа-то…

Я улыбнулась ей и закрыла дверь. Быстро.

Физкультурой лучше заниматься дома. По крайней мере, дома ты делаешь это уж точно для себя.

– В общем, неплохо, – похвалила меня тренер через час. – Но больше таких больших перерывов не делай.

– Не буду, – пообещала я.

– Сейчас можешь поесть, – она великодушно улыбнулась, – морской капусты, чуть-чуть овощей на пару.

– Okay.

Из кухни доносились возбуждающие запахи жареной кровяной колбасы.

Он не звонил.

Колбасой пришлось поделиться с Мариной Сми.

Она приехала на новеньком «Мерседесе» баклажанного цвета.

– Не берет трубку, – сообщила она, ловко подцепив на вилку самый большой кусок.

Своего продюсера она действительно любила.

Их ребенку было уже два года.

Только об этом никто не знал. Потому что миф «любовный роман между известной певицей Василисой и ее продюсером» очень устраивал прессу. И, как следствие, самого продюсера тоже. И видимо, Василису.

– Позвони ему, – попросила Марина.

– И что сказать?

– Ну, что-нибудь… важное.

– Например? Что ты съела всю мою крымскую колбасу?

– Не всю. Вот еще кусочек. Забирай.

– А что?

– Ну, давай придумаем! Ты же можешь!

Я задумалась. А если и правда мне отключить на пару дней телефон, и пусть он названивает, этот телеведущий. Которого уволили. Значит, не так уж он был и хорош, кстати.

– Скажи, что я заболела. В больнице.

– Он спросит: в какой?

Мы решили, что надо разбить ее машину, дать деньги в травмпункте, чтобы ей наложили гипс, и тогда я позвоню продюсеру.