В тот момент, когда я достиг стены, из-за туч как раз выглянула луна и с необыкновенной ясностью осветила то, что находилось по ту ее сторону: кресты, памятные камни, колонны с ангелами. Я толкнул решетку калитки и прочел надпись, сделанную металлическими буквами на фронтоне ворот:

AMICIS NOSTRIS CANIBUS GRATIAS

Это было собачье кладбище! От неожиданности я чуть было не рассмеялся, но вся моя жизнь в этот момент показалась мне такой нелепой, что я опустил голову, осерчав на самого себя за то, что отправился в непогоду – и куда? В зловещее место, где были собраны шавки всех местных собачников.

Только я собрался повернуть назад, как дождь припустил с новой силой. При входе на кладбище имелся какой-то домик, куда я и бросился, скрипя подошвами по гравию. Домик оказался небольшим храмом с колоннами, плиточным полом, в глубине его посверкивали ручки садовых инструментов и леек. В первых проблесках зари, окинув взором простирающееся передо мной пространство, я увидел заливаемые водой с небес мраморные и железные кресты, мавзолеи, часовни, статуи, гениев. Они манили меня. Вскоре на горизонте обозначилась розовая полоса, и шумные дождевые струи, не дававшие мне шагу ступить из моего убежища, окрасились в нежные тона. Было шесть утра, занимался новый день. Еще четверть часа – и ветер угомонился. Вслед за ним унялся и дождь. Некоторое время я еще испуганно ждал чего-то, заслушавшись пения дрозда, приветствующего зорю мелодичной сольной арией.

Одиночество – то ли дрозда, то ли мое собственное, кладбище собак в первых лучах солнца посреди залитой дождем долины – все было необычно. «Красота места настраивает прохожего на задумчивый лад, ему и невдомек, кто почиет за стеной», – подумалось мне. Солнце развеяло мои ночные страхи, и я уже почти невозмутимо взирал на ряды могил и полчища надгробий.