Оливер не сноб. По крайней мере не в буквальном смысле слова. И дело не в том, что там пишут в этих романах или где живут их протагонисты. «История блохи может быть столь же блистательна как и истории Александра Македонского – все зависит от исполнения». Совершенная формула, не правда ли? Что действительно необходимо, так это чувство формы, владение материалом, понимание что выбрать, что опустить, как скомпановать, к чему привлечь внимание, короче это грязное слово из трех букв – арт. История жизни не бывает автобиографией, это всегда роман – вот первая ошибка. Наши воспоминания – это то, что мы себе придумали, признайте же вы это. Вторая ошибка – полагать, что добротные хроники былого, как ни играют они всеми красками за кружкой пива, слагаются в повествование, способное очаровать временами столь жестокосердного читателя. На чьих губах справедливо застыл немой укор – зачем он мне это рассказывает? Если автору необходима психотерапия, то к чему читателю платить по счетам? Со всеми экивоками роман о жизни Стюарта, откровенно говоря, не годится к печати. Я позволил ему пройти тест первой главы, обыкновенно этого достаточно. Иногда мне случается заглянуть на последнюю страницу, просто чтобы еще раз убедиться, но в данном случае это выше моих сил. Не считайте, что я высказался резко. А если считаете, то признайте, что резко, но справедливо.

К делу. Любая любовная история начинается с преступления. Согласны? Много ли grandes passions теплится в невинных и свободных сердечках? Так бывает только в средневековых романах или в ребяческом воображении. А у взрослых? Как произвольно подсказывает карманная циклопедия Стюарта нам всем в то время было около тридцати. У каждого есть кто-то, или частица кого-то, или ожидание кого-то, или воспоминание о ком-то, от кого они потом отказались, кому они изменили стоило только встретить Мистера, Миссис или в данном случае Мисс Совершенство. Разве не так? Конечно, мы вытравливаем свое предательство, соскабливаем свое вероломство и предлагаем на всеобщее обозрение сердечную tabula rasa с историей большой любви переписанной набело. Только все это чепуха, не так ли?