И, таким образом, если все мы преступники, кто из нас посмеет осудить другого? Разве мое преступление более вопиюще чем ваше? В то время, когда мы познакомились с Джиллиан, у меня была связь с сеньоритой из страны Лопе, имя ей Роза. Неудовлетворительная связь, но что было, то было. У Стюарта, конечно, был целый сомн воздушных фантазий и целый ворох глянцевых разочарований к тому времени как он повстречал Джиллиан. А Джиллиан была недвусмысленно и даже законно связана со Стюартом, когда она и я встретились. Вы скажете, что это все понятия относительные, на что я отвечу – нет, это понятия абсолютные.

И если, с упорством законника, вы все еще настаиваете на том чтобы вынести обвинение, то что я могу сказать кроме mea culpa, mea culpa, mea culpa

В любом случае все это случилось много лет назад, четверть жизни тому назад. Разве термин fait accompli не готов сорваться с уст? (Я не рискую предложить droit de seigneur или jus primae noctis). Неужто никто не слышал о сроке давности? Семь лет за любое число правонарушений и преступлений, насколько я понимаю. Или на соблазнение чужой жены не распространяется срок давности?

Джиллиан: Что действительно хотят знать люди, спрашивают они о том прямо или нет, это то, как я полюбила Стюарта и вышла за него замуж, а потом полюбила Оливера и вышла за него, и все это в столь краткий срок, какой только позволяют формальности. Что ж, я могу ответить, что именно это со мной и произошло. Я не особенно рекомендую попробовать, но уверяю, это возможно. Как с точки зрения чувств, так и с точки зрения права.

Я правда любила Стюарта. Я влюбилась в него сразу же, очень просто. Мы стали встречаться. С сексом тоже не было проблем. Мне нравилось, что он меня любит – вот и все. А потом, уже после того, как мы поженились, я влюбилась в Оливера.