Названия городков звучали как припев народной песни. Один раз в вагоне оказался парень приблизительно моего возраста. Мы с Пингвином съели его хлеб и холодные вареные яйца.

— Ты откуда?

— Я-то? Из Незавертайловки. Солнечногорского района. Слышали, наверное?

— Весело у вас там… в вашем районе?

— А чего? Весело.

— Как веселитесь?

— Да по-разному.

— Знаешь группу «Браво»?

— Не-а.

— Ты рок-н-ролл-то вообще слушаешь?

— Не-а.

— Что так? Не нравится?

— Я вообще-то на электрика учусь.

— Понятно.

За окном мелькали деревни, но чаще — дремучие леса.

— А панки у вас в городе есть?

— Да у нас не город. Поселок городского типа.

— А типа панки у вас в поселке типа есть?

— Не-а.

— Ни одного панка на весь район?

— Я ж говорю: я на электрика учусь.

— Металлисты? Хиппи? Хоть кто-нибудь есть?

— Не-а.

— Вообще никого нет?

— Раньше у нас гунявые были.

— Иди ты!

— Рожи себе красили. Как группа «Kiss».

— Во! А ты говоришь никого нет! Как называются? Гунявые? А почему «были»?

— Так посадили их.

— За что?

— Я ж говорю: рожи красили. Как группа «Kiss».

Мы с Пингвином, ошалев, отсели. Провинция, по направлению к которой ехал поезд, начинала пугать издалека.

На центральный вокзал Волгограда поезд прибывал рано утром. Я рассчитывал, что проводница разбудит нас заранее. Когда я проснулся, поезд уже стоял. Последние пассажиры маленькими шагами выходили на перрон. Я толкнул Пингвина, вскочил на ноги, хотел выйти вслед за пассажирами… Путь мне преградили сразу три офицера милиции.

Как выяснилось, еще накануне вечером по рации из головного электровоза милая женщина-проводница передала в Волгоград, чтобы нас встретили. И теперь все было по полной программе. Четверо офицеров блокировали выходы. Трое стояли с задней стороны вагона, на случай если мы попробуем прыгать в окна. Внутрь их зашла целая толпа… может быть, десять человек.