— О Господи! Она не поняла! Я не говорил, что символизирует! Я сказал «злобный зонтик»! Это просто такое выражение. Я не то имел в виду!…

Какое-то время мы продолжали общаться в том же ключе. Потом меня отвели обратно в камеру. Пингвин уже не плакал.

Ближе к обеду дверь открылась и нам было велено подойти.

Старший офицер, не глядя в нашу сторону, инструктировал долговязого парня. Как я понял, тот был членом отряда «Дзержинец». Была в ту пору такая добровольная молодежная организация, помогавшая милиции бороться с преступниками.

— Пойдешь за ними. Проследишь… А то город-герой, видите ли, посмотреть хотят. Если что, пресекай сразу. Или звони, мы подъедем. Уяснил? Если попробуют сбежать, бей не стесняясь.

Парень кивал и улыбался. Офицер званием помладше отдал мне и Пингвину документы. Мы вышли из пикета.

Город-герой не заслуживал того, чтобы его осматривали. До самых крыш он был засыпан шелухой от семечек.

Я достал из кармана сигареты. Спички остались в столе у милицейского офицера. В метре позади нас шагал следопыт-дзержинец. Я повернулся к парню и спросил спичек у него.

— Разговаривать не положено.

— Прекрати выебываться. Мне просто нужны спички.

— Я сказал: не положено. Я на работе.

В отделении я видел, как долговязый клал себе в карман кастет и гирьку на веревочке. Получить гирькой в лоб от этого сумасшедшего не хотелось. Я прикурил у прохожего.

По площади перед вокзалом во всех возможных направлениях двигались волгоградцы. На их фоне я, в твистерских ботинках и с зонтом, смотрелся чуть менее естественно, чем смотрелся бы зулус в боевой раскраске.

В голове не было ни единой мысли насчет того, что теперь. А еще хотелось есть. Я спросил у Пингвина, правда ли, что он не носит под брюками трусы? Он сказал, что это не мое собачье дело.

С площади отъезжали троллейбусы. На борту одного я разглядел конечный пункт: ДВОРЕЦ СПОРТА. Мы втиснулись внутрь, а следопыт втиснулся в соседнюю дверь.