– Жаль, – вздохнула судья. – Врач из престижного района, идеальный был бы вариант.

Женщины обменялись улыбками. Обе они, каждая по-своему, принимали близко к сердцу дело Морлеванов, и это их сближало.

– Бартельми Морлеван – тому всего двадцать шесть, – вернулась к своему докладу Бенедикт.

– Вы его видели?

– Нет. Ни его, ни офтальмолога. Вот он действительно сын Жоржа Морлевана, но отца никогда не видел.

– Сводный брат, – задумчиво протянула судья.

Можно ли взвалить на молодого парня такой неподъемный груз – ответственность за трех детей? И должна ли она, судья, грозить ему законными карами, если он откажется иметь дело с братом и сестрами?

– Да, войдите!

Лоранс глянула на часы. Было только 10:50.

– Г-жа Жозиана Морлеван, – объявила секретарша, приоткрыв дверь.

– Ну-ну, – пробормотала себе под нос судья. – Значит, врач из престижного района.

Социальная сотрудница вытянулась в струнку на своем стуле. Лицо у нее сделалось напряженным от любопытства. Положение детей Морлеван было таким отчаянным, что поневоле хотелось, чтобы появился Зорро. В данном случае Зорро был в строгом английском костюме светло-серого цвета и пуловере от Родье.

– Добрый день. Г-жа Дешан? С вашего разрешения, должна сказать, что сегодняшний вызов поставил меня в крайне неловкое положение. Сегодня ровно в одиннадцать я должна была оперировать пожилую даму по поводу катаракты. У врача время расписано, нельзя им так произвольно распоряжаться.

Жозиана Морлеван говорила подчеркнуто холодно. Она не какая-нибудь простушка, и надо дать это понять с самого начала.

– Сожалею, что нарушила ваши планы, – парировала Лоранс, у которой без шоколада начиналась ломка. – В самом деле, ведь речь-то всего о трех детях, у которых отец ушел, а мать умерла.

– Спасибо за нравоучение, – съязвила офтальмолог, усаживаясь. – Теперь, если можно, факты. Бабушек и дедушек у этих детей, значит, нет?