– Никаких родственников, кроме вас и…

– Они мне не родственники, – отрезала Жозиана.

– Вы Морлеван по усыновлению.

– Ну, если хорошенько разобраться, мы все окажемся родственниками, – не удержалась от колкости Жозиана. – Сколько лет этим детям?

– Четырнадцать, восемь и пять.

– Пять лет.… Это мальчик?

– Девочка.

– Девочка.… Ну, если уж никак иначе… – протянула докторша с видом покупателя, который, так уж и быть, поддается на уговоры. – Она хоть хорошенькая?

– Не знаю. Я ее еще не видела.

Бенедикт и Лоранс обменялись возмущенными взглядами. Они не знали, что г-жа офтальмолог три года безуспешно старалась забеременеть, а три неудачные попытки искусственного оплодотворения едва не довели ее до депрессии. Так что уже готовая пятилетняя девочка, если она еще хорошенькая и умненькая, – почему бы и нет, в самом деле? К тому же Жозиана слышала, что некоторым удавалось забеременеть после того, как они брали приемного ребенка.

– Разумеется, остальные двое – это уж увольте, – добавила она, одним взмахом руки отметая Моргану и Симеона. – Они слишком большие.

– Мы стараемся не разлучать братьев и сестер, – вмешалась социальная сотрудница.

– Это что, лот? – осведомилась Жозиана с иронией, совсем не вязавшейся с ситуацией. – Желаю выигравшему получить массу удовольствия.

Три робких удара в дверь прервали разговор.

– Дети пришли, – объявила секретарша жалостливым голосом, который сочла наиболее подходящим к случаю.

Судью словно что-то толкнуло в сердце. Сейчас она увидит своего одаренного мальчика. Сама того не сознавая, она много думала о нем. Она тоже мысленно уже отделила одного из детей Морлеван от остальных.

И вот они вошли в кабинет. Брат подталкивал перед собой сестренок, и судья с офтальмологом сразу поняли, что перед ними единое целое. Чтобы отделить одного или другого, пришлось бы воспользоваться электропилой. При виде Симеона Лоранс не удержалась и разочарованно охнула. «Прекрасный отрок» оказался тощим парнишкой в круглых очках, из-под которых он недоверчиво щурился на присутствующих. Средняя, Моргана, тоже имела все права на кличку «очкарик»: очки в красной оправе на вздернутом носу и оттопыренные уши, заботливо подчеркнутые стягивающим волосы обручем.