27 декабря Бенедикт принесла в приют Фоли-Мерикур две хорошие новости. Она собрала детей Морлеван в кабинете директора и объявила им:

– Бартельми приготовил вам рождественский подарок. Он согласился быть вашим опекуном.

Она умолчала о том, сколько пришлось судье донимать, упрашивать, улещивать, стращать Барта, чтобы добиться такого результата.

– А вторая хорошая новость, – продолжала Бенедикт, радуясь их улыбкам, – в воскресенье вы идете к Бартельми!

– Пойду собирать вещи, – загорелась Венеция.

Социальной сотруднице пришлось охладить ее пыл. Они приглашены просто в гости.

– Почему так? – удивилась девочка.

Бенедикт слишком долго подыскивала нужные слова, и Симеон ответил за нее.

– Опекун, это не значит, что мы у него будем жить. Чтобы жить вместе, надо посмотреть, подойдем ли мы друг другу. В воскресенье и проверим.

Он вопросительно глянул на Бенедикт, ища подтверждения.

– Ну да, в общем, примерно так, – промямлила она.

На самом деле Бартельми не выразил никакого желания взять детей к себе. Опекать – ладно. Но на расстоянии. Так что Бенедикт продолжала искать детям Морлеван приемную семью.

В воскресенье, второго января, с утра начались великие сборы. Венеция собрала все тридцать два рисунка, которые приготовила для Бартельми.

– Пау-вау, – объявил Симеон.

Дети уселись на пол.

– Кто хочет жить в приюте Фоли-Мерикур? – спросил Симеон. – Поднимите руки.

– Ноль, – сосчитала Моргана.

– Кто хочет жить у Бартельми?

Поднялись три руки.

– Единогласно, – подвел итог Симеон. – Но до этого еще далеко. Слушайте, девочки: Бартельми вовсе не хочет, чтобы мы у него жили.

Младшая сестренка открыла было рот, чтобы возразить.

– Нет, Венеция, нет, – остановил ее Симеон, правильно истолковавший замешательство социальной сотрудницы. – Мы должны сделать так, чтобы Бартельми захотел взять нас к себе.