Тем самым ревнивый муж хотел довести любовный голод супруги до настоящей страсти к ночной ласке, хитростью толкая Цин Инь на измену, в которой змеи-наложницы заставили его заподозрить свою жену. В ответ жена, не получив положенного, отворачивалась от него и не подавала никаких советов, несмотря на все его просьбы и заговаривания о государственных делах. «Сначала отнеси дары в священный грот, а потом уж в Большом Совете разевай рот!» – как гласит пословица. Цин Инь искусно притворялась спящей, пока Янь Лин делился своими тревогами и просил совета: чем ускорить вызов, экзамен и получение заветных чинов и звания Воспитателя императорских детей?

Как и следовало ожидать, на третью ночь старшая жена Цин Инь, которой надоело щипать прихворнувшего супруга за бесполезную мошну, дождалась, когда тот захрапел, взяла клетку с попугаем, фонарь и отправилась на очередную прогулку с дожидавшимися ее на третью как раз ночь после новолуния гребцами. С ними давно состоялся сговор, а тут и срок вышел!

Храбрый сёгун выждал время, какое по его расчетам надобно будет беглецам, чтобы почувствовать себя в безопасности, и встав, начал приводить себя тоже в боевую готовность. Он взял два меча с нефритовыми рукоятями, еще один – с рукоятью из бивня носорога, высоко подвязал косу, надел панцирь из серебра поверх халата, или кимоно, как читаем у плохих пересказчиков с японского; сёгун – тоже ихнее словечко, которым они называют всякого начальника над дворянами-самураями, даже мелкого! Экие кривляки эти пересказчики! Будто не китайская грамота служит в Империи Солнца азбукой! Зовут же «кимоно» только халат с тесемками, особенно если нет на нем застежек, – а у сёгуна-то халат был как раз с застежками, да какими! Будь время, мы бы описали их, но сейчас просто некогда! Потому и не расскажем ничего о нагруднике из серебра.

Шапка же у сёгуна была с таким острым верхом, а обрамлял ее такой убор из черного лака с наушниками, что всякая кисть дрогнет, прежде чем возьмется такое описывать! Вот мы и не беремся!