По его голосу и не скажешь, далеко он или близко. Голос тонкий, как лист бумаги.

Одновременно с его словами на экране появилось изображение какой-то черной машины. И правда, будто новости смотришь. Сначала показали какоето огромное помещение вроде завода, а затем изображение сфокусировалось на площадке в самом центре, где шла работа. Двое телелюдей возились с этой машиной. Они орудовали гаечными ключами, закручивали болты, регулировали приборы. Они были сосредоточены на своей работе. Что за странная машина. Цилиндр, сверху тонкий и длинный, из которого то тут, то там торчали спирали. Машина скорее напоминала гигантскую соковыжималку для апельсинов, а не самолет. У нее не было ни крыльев, ни сидений.

- Совершенно не похоже на самолет,- сказал я. Мой голос звучал непривычно. Очень странный голос. Будто его пропустили через толстый фильтр, который задержал все питательные элементы. Казалось, что я очень постарел.

- Потому что его еще не покрасили,- сказал телечеловек.- Завтра его как следует покрасят. И тогда будет сразу же понятно, что это самолет.

- Дело не в цвете. А в форме. Это не самолет.

- Если это не самолет, то что это? - спросил меня телечеловек.

Но я не знал. Вот именно, что это такое?

- Поэтому я и говорю, это из-за цвета,- дружелюбно сказал мне телечеловек.- Как только покрасят, сразу станет самолетом.

Я решил не спорить больше. Какая разница, что это, подумал я. Будь это самолетом, который выжимает апельсины, или соковыжималкой, которая может летать по небу, что с того. Мне ни до того ни до другого дела нет. Почему жена не возвращается? Я еще раз надавил на виски кончиками пальцев. Часы продолжали стучать. ТаРуППК СЯУС ТаРуППК СЯУС. На столе лежал пульт. А рядом как попало были свалены женские журналы. Телефон по-прежнему молчал. Комната освещалась тускловатым светом телевизора.

А на экране двое телелюдей увлеченно продолжали свою работу.