Дети путешествовали под опекой тёти Энид, вечно утомлявшей всех своими странными взрослыми выходками, до которых далеко было даже маме. То же случилось и в последний момент, когда вот‑вот должен был прибыть экипаж: тётя побежала в магазин на углу и вернулась оттуда с четырьмя четырьмя наборами новеньких лопат, ведер и сетей для ловли креветок, которые вручила детям как раз, когда экипаж и так уже был доверху набит багажом.

— Я не хочу показаться неблагодарной, — сказала Мэйвис на станции, когда они стояли возле горы багажа, в то время как тётя Энид покупала билеты, — но почему она не могла купить их в Бичфилде?

— Это, чтоб мы выглядели совсем как дети, — пояснил Фрэнсис, который был не против использования деревянной лопаты в нужном месте и в нужное время, но ему было не всё равно, что в глазах всей станции Ватерлоо они выглядели детишками, которые выезжают на побережье с лопаточками и ведёрками.

Кэтлин и Бернард однако были достаточно малы и не могли скрыть радости, вертя в руках новёхонькие лопатки, пока не прибежала тётя Энид с билетами и не приказала им, ради всего святого, надеть перчатки и попытаться не вести себя как уличная ребятня.

Мне жаль, но первое, что вы должны узнать об этих детях, это то, что они не слишком любили свою тётю Энид; к сожалению, так оно и было. Если вы считаете, будто это характеризует их не с лучшей стороны, то напомню — вы не знаете тётю Энид.

После короткой, острой перепалки с носильщиком и суетливого перехода через перрон дети оказались в безопасности купе с пометкой «Зарезервировано» — их втолкнули туда вместе со всем тем мелким багажом, про который я только что рассказывала. А потом тётя Энид снова исчезла, чтобы обменяться нескольким последними прописными истинами с носильщиком, и дети остались одни.

— Можно вздохнуть свободно, — сказала Мэйвис.