— Я никогда не думал об этом… Просто потрясающе было бы, если бы это оказалась настоящая Сабрина, правда?Но кто, она, по-твоему, такая — та, что говорила с нами, или та, которая погибнет в неволе? Которую нам надо спасти.

Вскоре они достигли берега. Мэйвис прекратила выворачивать свои коричневые чулки и сказала:

— А может, нам всё это почудилось? Может, это просто какой‑то вид научной магии, при которой обоим кажется то, чего на самом деле нет? Ну, как индийские фокусы с манго. Ты же знаешь, дядя Фрэд про такое упоминал, обычно это называют «Расскажите это птичкам!»

— Я тебе скажу вот что, — ответил Фрэнсис, завязывая шнурки, — если продолжать утверждать, что какие‑то события не происходили, хотя мы точно уверены, что они происходили, то в скором времени у нас не останется ни единого шанса поверить в волшебство. Ты где‑нибудь в книгах видела, чтобы так поступали? Там просто говорят: «Это волшебство!» — и ведут себя, как ни в чём не бывало. И не делают вид, будто всё привиделось. Почему же это не могло быть волшебством?

— Тётя Доротея как‑то раз сказала мне, что магия похожа на Каплю Принца Руперта, — призналась Мэйвис. — Если однажды разбить её не останется ничего, кроме горстки пыли.

— Разве я не то же самое сказал? Мы всегда ощущали присутствие магии, не так ли? Теперь, когда мы, наконец, столкнулись с ней, не стоит быть глупыми и притворятся, что её нет. Давай просто поверим, каким бы трудным это не казалось. Мы ведь должны так поступить, а, Мэйвис? Вера в вещи делает их более реальными. Тётя Доротея говорила и это, помнишь?

Они поднялись.

— Остальным расскажем? — спросила Мэйвис.

— Мы должны, — уверенно ответил Фрэнсис, — если не скажем, это будет ужасно нечестно. Но даже если нам и не поверят, мы должны быть упорными, как Кассандра, и не обращать на это внимания.

— Я только хотела бы узнать, кого же мы должны спасти, — сказала Мэйвис.