Тетя Энид не являлась их настоящей теткой — просто давняя подруга бабушки, при этом зовущаяся тетей имющая соответствующие привилегии и власть, едва ли не превышающую власть обычных тёть. Она была куда как старше настоящей тёти и даже вполовину не так мила, — из тех, кого называют «непреклонной» с детьми, и кого никогда никто не зовёт «тётушкой». Просто тётя Энид. И это многое объясняет.

Аквариум стоял угнетающе сухой — даже те несколько капель, которые остались после первого неудачного наполнения, испарились поразительно быстро.

Однако, даже в таком пустом состоянии аквариум был великолепен. У него не было этой уродливой железной рамы, с проглядывающей между стеклом и железом красной замазкой, которую можно иногда заметить в аквариумах приятелей. Нет, этот аквариум был сплошным толстым куском прозрачного стекла, слегка зеленоватого, от чего, нагнувшись и вглядевшись, можно было почти поверить, что он на самом деле заполнен водой.

— Давайте положим в него цветы, — предложила Кэтлин, — и будем представлять, что это актинии. Ну, давай же, Фрэнсис!

— Делайте что хотите, — буркнул Фрэнсис. — А я собираюсь читать «Детей Воды».

— Тогда мы сами это сделаем, чтобы устроить тебе сюрприз, — бодро сказала Кэтлин.

Фрэнсис уселся за стол, положил на него локти, и уткнулся в раскрытую перед ним книгу «Дети воды», а остальные, сопереживая его скорби, тихонько отошли. Только Мэйвис решилась к нему подступиться.

— Ты ведь не против того, чтобы они клали цветы в аквариум? Знаешь, ведь они хотят тебя взбодрить.

— Я же сказал, мне совершенно все равно. — раздраженно отрезал Фрэнсис.

Когда троица закончила, аквариум и в самом деле стал выглядеть гораздо веселее, и, если глядеть сбоку, сквозь стекло, казался самым настоящим живым аквариумом.