Кэтлин взяла несколько камней из дальнего уголка декоративного сада — как она объяснила, «где их все равно было не видно», — и Мэйвис добилась, что они стояли в центре стеклянного пространства наподобие арки. Скупо разбросанные пучки длинной травы оказались почти неотличимыми от водорослей. Бернард выпросил у кухарки немного серебристого песка, которым она оттирает кухонные стол и буфет, а Мэйвис отрезала одну нитку от ракушечного ожерелья, которое на прошлое Рождество ей прислал из Австралии дядя Роберт, и таким образом, на песке у них появились настоящие сверкающие серебристые ракушки (с её стороны это был весьма самоотверженный шаг — Мэйвис-то знала, что ракушки придется забрать и снова нанизать на нитку, а ведь вам известно, какое это хлопотное занятие). Ракушки очаровательно сияли сквозь стекло. Но наибольшее ликование вызвали морские актинии — жёлтые, розовые и красные — так прикрепленные к каменной арке, словно действительно на ней росли.

— Замечательно, просто замечательно! — воскликнула Кэтлин, когда Мэйвис закрепила последний нежный венчик телесного цвета. — Иди взгляни, Фрэнс!

— Пока не смотри, — торопливо возразила Мэйвис, обвязывая ниткой от ожерелья золотую рыбку (знаете, из тех шкатулок со всякими утками, лодкой, макрелью и магнитом, который заставляет всё это вертеться) и подвешивая её посередине каменной арки. Получилось так, будто рыбка и в самом деле плавает — нить вообще было трудно заметить.

— Вот и всё, Фрэнсис! — позвала она. И Фрэнсис не спеша подошёл, все ещё держа большой палец между страниц «Детей Воды». К тому времени уже почти стемнело, но Мэйвис зажгла четыре свечи в позолоченных подсвечниках, взятые из кукольного домика, и расставила их на столе вокруг аквариума.

— Посмотри сквозь стекло, — предложила она, — разве это не превосходно?

— Ух ты! — медленно выговорил Фрэнсис, — вы налили туда воды… и настоящие морские актинии, где ж вы их?..