– Кто будет пилить? Кто возить? На чем?

В колхозе большие земельные угодья – шесть с лишним тысяч гектаров. Но грузовиков и тракторов маловато для таких площадей. Да и то на сорок семь тракторов всего пятнадцать трактористов, на двенадцать грузовиков девять шоферов, они же еще и обслуживают три легковые машины. Доярок не хватает, скотников, комбайнеров… Да кого ни возьми – всех не хватает.

– Как же вы обходитесь? – спрашиваю.

– Из города присылают и коров доить, и землю пахать. Ну что это за пахари? Они вон по канавам ныряют, носом землю пашут.

– У нас больницы нет, пекарни… Все позакрывали.

– Да что больница! Контора наша отрезана от района. Связи нет!

– Какой связи? – обалдело спрашиваю, не веря ушам своим. – У вас испокон веку почтовая контора стояла.

– Не работает! Ни радио нет, ни телефона, ни телеграфа.

– Намедни умер главный бухгалтер колхоза – Демидов Иван Петрович. Родственников надо вызвать на похороны. А как ты их вызовешь? Вороне на хвост не привяжешь депешу. И машину в район не пошлешь – дороги развезло. Дожди вон какие! Не пошлешь ведь и трактор за двадцать километров.

– Ну, в Гридино сходили бы на почту. Это же рядом.

– И в Гридине почта не работает. Говорят, это самое… режим экономии. И лошадей нету. Так племянник бухгалтера пешком в район бегал, чтоб телеграммы дать. К следующему утру обернулся.

– Наша почта – как старая мельница: работает, когда ветер дует… и то со скрипом. – И смеются.

– Погодите, погодите… – стараюсь постичь всю премудрость этакой экономии. И не могу. Чувствую, что-то утаивают от меня. Ведь не может же контора, целый колхоз существовать без сводок и донесений. Ведь это же будет выпадение целого звена из общего потока стройных донесений, всесоюзного рапорта. И я, осененный этой догадкой, торжествующе изрекаю:

– Но такого не может быть! Ежели нет телефона и телеграфа, то каким же образом вы даете в район сводки? Ведь не держите же для этой цели почтовых голубей.