– А у нас есть полевая рация, – отвечают мне. – И в Гридине есть, по всему району раскиданы. Мы живем по-фронтовому. Небось, газеты читаете: там каждый год освещается битва за урожай. А мы на переднем крае: и оборону занимаем, и наступление ведем. Вот наша полевая рация «РТ-21-1». И позывные у нас есть – «Говорит „Браслет-16“. И начальник отделения связи тут же сидит, вот она – Силина Лидия Петровна. Просим любить и жаловать.

Да, все истинно: и рация в ящике на окне стоит, и начальник связи сидит рядом и улыбается.

– Лидия Петровна, – говорю, – отчего ж вы не пожалели племянника главного бухгалтера? Взяли бы да и передали по рации телеграммы, чтоб ему в район не бегать?

– Дак она, эта рация, только в одну сторону говорит. Специально для сводок: туда передашь, а оттуда ничего не услышишь, – отвечает Лидия Петровна. – Да и то передаем в определенное время, только в семь тридцать утра. Скажем: «Говорит „Браслет-16“. И передаем сводку: сколько молока надоили, сколько сена скосили, и все такое…

– А кто вас принимает?

– Тоже полевая рация – «Браслет-6», в райсельхозуправлении стоит.

– Откуда вы знаете, примет она вас или нет? У вас же односторонняя связь!

– Другой не дано… Наше дело – передавать сводки. Как петух прокукарекаем с утра – и с насеста долой.

– Доложил, и точка. Как на фронте. – И опять смеются.

– А вот почему с бывших фронтовиков, с инвалидов то есть, берут деньги за покос? – спросила меня кассирша, Сидорова Анна Степановна.

– За какой покос? – не понял я.

– За обыкновенный. Сена для своей коровы накосил – с него взяли девяносто рублей.

– Где накосил?

– По оврагам да по косогорам. Дикой травы.

– И за это берут?

– Берут!

– Почему же девяносто рублей? – спрашиваю.

– Из расчета тридцать рублей за тонну.