Очарование, которое он испытывал, исходило не от красоты природы, а от чистоты атмосферы, не загрязненной ни одним человеческим выдохом, кроме собственного. Недоступная местность! Ночные птицы и насекомые редко нарушали тишину своими полетами. Эрнест Лебожю забаррикадировался в своем жилище и заснул в центре совсем новой вселенной: бог еще не решился на серийное производство двуруких прямоходящих млекопитающих, одаренных умом и членораздельной речью. Лебожю был прототипом своего вида. Он был царем в Эдеме.

Пробуждение в утреннем тумане и благословление утренней росы, было еще одним триумфом. В воскресенье вечером он возвращался в Париж победителем. Впереди каждый уикенд гарантировал ему ту же самую награду. Дождь или солнце — для него не было плохой погоды. В ненастье прибежище казалось более притягательным, ибо он говорил, что в дождь меньше непрошеных гостей. Затаившись в своем логове под проливным дождем, он ощущал себя Ноем в ковчеге, разница была в том, что он без жены, а животные на улице. Целыми днями он тщательно и с любовью занимался отделкой жилища. Казалось, что не хватит и жизни, чтобы насладиться всеми прелестями. Однажды в субботу, появившись в Пиньеле после трудной канцелярской работы, он заметил что-то странное в привычной для него обстановке. Взлома не было, ничего не украдено, но Эрнест Лебожю обладал сильным нюхом и с уверенностью отметил, что кто-то был здесь в его отсутствие. Затем, он обнаружил следы грязных туфель возле шкафа с продуктами. Не хватало консервной банки тулузской тушенки и бутылки красного вина. Остальное не тронуто. Эрнеста Лебожю охватила злость, и он два дня и две ночи охранял свой дом. В понедельник на рассвете он вернулся в Париж, не дождавшись непрошенного гостя. В конце недели встревоженный, он поехал в Фонтенбло. Дом стоял на месте под деревьями, с видом кающейся блудницы. Эрнест Лебожю сразу учуял что-то неладное и ужаленный ревностью, быстро зашел в дом.