— Конечно. Мне кажется, что речь идет о поднятии судна, а вернее его останков. «Отважатся спорить с богами…» Действительно, бог погрузил его в пучину Тартара. А какие-то смертные посмеют извлечь.

— Звучит не слишком убедительно. А дальше?

— «Три скорбящие женщины…» Здесь, откровенно говоря, полный туман. Понятно, что речь идет о каких-то конкретных женщинах, но вычислить их в будущем непросто.

— М-да… И последнее?

— О, это самое загадочное и… привлекательное одновременно. Тут тоже ничего не понятно. «Гнев богов остановит тот, кто сумеет опередить время…»

— Ого, значит, все-таки остановит?

— Что, простите?

— Я говорю: кто-то все-таки остановит гнев богов?

— Да, но для этого он должен опередить время. A это как изволите понимать?

— Очень просто. Ты ведь, помнится, говорил про сто лет? Или что-то около того?

— Не я…

— Ну да, разумеется, не ты — а он. Так что же тебе не ясно? Следует предпринять что-то — допустим, подъем «Титаника» не через сто лет, а раньше. То есть — опередить время.

— Да, это может быть. Это очень может быть. Но позвольте, а когда именно? Ведь нет точного указания времени. Что это значит — «наверное, ста»? Девяносто девять?

— Не важно, главное — опередить время! И уже опередив время…

— Приступить к поднятию «Титаника»… — Алекс закончил предложение механически.

Он не сразу расслышал фразу, которую после долгой паузы негромко обронил Тони. Но фраза была важной. Очень важной.

— Что, простите, я задумался над вашим вариантом…

— Пустяки, малыш. Я сказал, что «Титаник» следует ж поднимать, а строить. Вот о чем толкует твой Нострадамус И да будет так аминь!

— Еще немного, мадам Моршан, и от вашего целлюлита не останется и следа, можете мне поверить. Проблема сводит вас с ума, и кажется, что худшего никогда не про исходило ни с одной женщиной в мире. Нет и еще раз нет! Прислушайтесь к мнению специалиста, мадам Моршан. Через мои руки прошло столько женщин! О! Вы даже представить себе не можете, как были изуродованы их тела! Куда вам до них!