Нескончаемый монолог матери Габриэль знала наизусть.

Слова, как правило, сопровождались тихими стонами клиентки и редкими звонкими шлепками. Она отчетливо представляла большие, некрасивые руки матери с короткими сильными пальцами. Хлестко, но аккуратно опускаются они на распластанное тело.

Бесформенное, рыхлое, покрытое неровными шишками целлюлита, как болотистая поверхность корявыми кочками.

Впрочем, клиентки встречались разные.

Некоторые были, напротив, ужасающе худыми. Их тела напоминали египетские мумии, изображение которых Габи видела в учебнике истории, совершенно так же — обтянуты желтоватой, неживой с виду кожей, провисающей кое-где глубокими складками. Эти, как правило, принадлежали к громким аристократическим фамилиям.

Мать говорила, что такая худоба передается исключительно по наследству. Огромные порции жирной Foie gras

Случалось, намного реже, к сожалению, к услугам матери прибегали люди, чьи тела были почти совершенны — актрисы и актеры, спортсмены, известные плейбои и прославленные светские львицы. И те и другие частенько навещали старый добрый Довиль, предпочитая его атлантическую свежесть раскаленному пеклу Лазурного берега.

Однако эта публика, как правило, не спешила в салон «Талассо», предпочитая проводить время на знаменитых полях для гольфа или спускать капиталы в прославленном казино. Но все же основная масса людей, устремляющихся к берегам Нормандии, едва только сдержанное солнце прогревало песок на пляже, искала здесь именно оздоровления.

«Талассо» — морские купания, душ, грязевые маски и массаж — было в моде. Это были счастливые годы. Салон мадам Софи процветал. Прежде жилось труднее.