Отец Габи — галантный и немного суетливый официант-парижанин, некоторое время подвизался в Довиле, надеясь открыть собственное ресторанное дело.

Из этой затеи ничего не вышло. Он категорически не вписался в когорту грубоватых нормандских трактирщиков и не нашел места среди респектабельных владельцев гастрономических ресторанов. Даже крохотное бистро, предлагающее посетителям бокал красного вина, «французский» бутерброд и чашку горячего кофе, оказалось ему не по зубам.

Разочарованный официант отбыл восвояси, оставив в провинциальном Довиле мечту стать солидным ресторатором и соблазненную, по случаю, горничную одного из отелей.

Выдержке и смекалке Софи Лавертен надо, без сомнения, отдать должное. Осознав, в каком положении оказалась, она не впала в панику и не наделала глупостей. Не укрылась в родной нормандской деревушке, сдавшись на милость сварливой, прижимистой родни. Не бросилась в погоню за ветреным любовником.

То недолгое время, что оставалось до рождения ребенка, и скудные сбережения Софи потратила с большим толком: окончила курсы лечебного массажа и получила сертификат.

Стоило только Габриэль появиться на свет, мать, немного оправившись от родов — слава Богу, крестьянское здоровье не подвело! — ринулась в работу. Она упрямо оттачивала ремесло, не зная отдыха и не покладая рук, в погоне за новыми клиентами. В итоге оказалась и впрямь неплохой массажисткой.

Довольно скоро проблем с клиентурой уже не было. Но Софи с прежним рвением цеплялась за каждую возможность заработать. С раннего утра она металась по городу — от виллы к вилле, из отеля — в отель. Большие сильные руки, казалось, не знали усталости.

Клиенты довольно кряхтели, чувствуя, как железные пальцы нормандской крестьянки разминают скованные подагрой суставы, врачуют благородные вывихи и растяжения, полученные на теннисных кортах, в манежах и на полях для гольфа.