Я чувствовала свое превосходство. И мне это нравилось. Я вплотную приблизилась к парню.

– Зачем ты это сделал? – спросила я. И, не отрываясь, посмотрела в его блудливые кошачьи глаза. Как ни странно, я действительно не верила, что он вор. Но это ничего не меняло.

Его глаза беспомощно забегали по полу.

– Я… Мне… Мне нужны деньги.

– Мне тоже, как ни странно.

– Да, но я даже не мог купить билет… Мне нужно будет скоро уехать. А я не могу купить билет…

Какая милая непосредственность! Какая святая наивность! Он посмел нарушить мой драгоценный покой, этот маленький оборванец. И за это еще требует денег!

– Я дала тебе крышу над головой. И ты за это меня обокрал, – по-прежнему безжалостно, учительским тоном отчитывала я его.

И вот тут он не выдержал. Я сознательно провоцировала его. Я прекрасно знала, что рано или поздно он не выдержит. Раскроет свои карты. И мне необходимо было толкнуть его на это. Чтобы самой себе еще раз доказать. Что такие подвальные мальчишки способны на все. Что потупленный взгляд и дрожащие руки – это маскировка ради достижения своих гнусных целей любым путем. Он был одним из них. Я самой себе это в очередной раз доказала. Я в очередной раз оказалась права.

Он оскалил свои белые неровные зубы.

– Между прочим, только идиотки пускают в дом первых встречных. У тебя, тетя, был выбор. Ты выбрала меня.

Тут я не выдержала. Чтобы выдержать «тетю» нужны стальные нервы. У меня они были всего – лишь железные. Нахальный! Грязный подонок! До чего я не переношу таких развязных подвальных юнцов. Они способны на все. В этом я нисколечко не сомневалась. Я, выросшая на Толстом и Тургеневе. В оранжерее, среди белых лилий. На нежных маминых прикосновениях. Я, не знавшая грубых слов и пощечин. Не знавшая бродяжничества, подвальных сборищ, нужды. Я такое, конечно, выдержать не могла. Я не знала, каков мир этого мальчишки. И не желала знать. Зато я прекрасно помнила свою юность. Я прекрасно помнила, какой была я. И считала, что мое безукоризненное прошлое давало мне право на суд. Я помню, как мама нежно улыбалась мне. И легонько проводила ладонью по моему лицу. И я успокаивалась.