Летом Агате спокойно разрешают ходить гулять в лес хоть до самого вечера, но зимой — другое дело, в лесу нет пикников, а если заблудишься, то можно замерзнуть насмерть. Зимой Агате запрещено даже заходить в лес без папы. Папа по воскресеньям водит Агату кататься на санках с небольшой горки, но даже тогда они уходят в лес совсем недалеко и возвращаются домой очень быстро. Вдруг Агате страшно хочется пойти погулять. У нее есть свой ключ, и вообще-то ей совсем не запрещено выходить из дому, — можно пойти, например, в гости к Лоре или Мелиссе или даже уговорить папу Лоры взять их кататься на санках. Но Агате совершенно не хочется ни Лоры, ни Мелиссы, — от странной, приятной тоски и скуки ей даже разговаривать не хочется. Агата обещает себе, что выйдет всего на две минуты и зайдет в лес всего на сто шагов, а потом повернется и немедленно вернется назад по собственным следам, и окажется дома еще до того, как окончательно стемнеет, и вообще не сделает ничего плохого.

На улице оказывается гораздо темнее, чем казалось Агате, но зато совсем не так холодно. Снег здесь, позади дома, лежит совсем гладкий, как бумага, Агата вытаптывает на нем сначала кружочек, потом — ёлочку: пятка к пятке, пятка к пятке. Чтобы не испортить елочку, она отпрыгивает от нее подальше и бежит к первому дереву. Здесь начинается лес. Агата смотрит на небо и даже открывает рот от восторга: небо невозможно синее, того волшебного цвета, которым нарисованы тонкие завитушки на вечерних чайных чашках. Задрав голову, Агата семенит несколько шагов, натыкается на ствол, потирает нос и начинает считать шаги. Ей немного страшно, немного стыдно и очень весело.

Ноги Агаты в больших теплых сапожках оставляют в следу глубокие ямки с ровными стенками, — если, конечно, ставить ногу очень аккуратно. Агата представляет себе, как потом пойдет назад, ступая точь-в-точь в те же ямки.