Тонкая веточка с хрустом падает к ее ногам, Агата поднимает ее. Веточка совершенно прозрачная, и тесно прижавшийся к ней желудь — тоже прозрачный, а шляпка его искрится крошечными гранями. В любой другой момент Агата пришла бы в восторг от такой находки, но сейчас ей почему-то делается очень страшно. Она кидает веточку наземь, и та падает в снег, который сейчас кажется Агате стеклянной крошкой. В ту же секунду из-за спины у Агаты выскакивает белка, на секунду замирает над желудем, и Агата в ужасе видит желудь сквозь эту белку, видит цветную искру, на мгновение загоревшуюся на тончайшем стеклянном волоске беличьей морды. Стеклянная белка хватает стеклянный желудь и уносится прочь. Агата чуть не вопит от ужаса, но в последний момент берет себя в руки и начинает часто-часто дышать, как научила мама, когда Агата просыпалась ночью от страшных снов. Она совершенно забыла про бесенка, и неожиданно раздавшийся звук заставляет ее подскочить. Это — звук звонкой оплеухи, хорошенького подзатыльника. У кого в классе есть хулиганы, обижающие мальчиков помельче, те ни с чем этот звук не спутают.

Бесенок начинает что-то жалобно бормотать, но тот, кто стоит рядом с ним и смотрит на Агату, совершенно его не слушает. Агата тоже смотрит на этого человека, прекрасно понимая, кто это такой. На этом человеке большая серая шуба из жесткого меха, похожего на мех собаки Трикси. Этот человек уж точно не стеклянный. Не отрывая спокойных глаз от Агаты, человек говорит бесенку:

— Поросенок.

— Я хотел, как лучше, пап! — обиженно кричит бесенок. — Я ничего ей не отдал! Я ее обманул, привел сюда, не дал клад, обманул, пап!

— Вот именно, — холодно говорит человек. — Поросенок. Нарушил договор.

Бесенок возмущенно замолкает и в ярости начинает рыть копытцем стеклянный снег. Человек в серой шубе подходит к Агате и протягивает ей ладонь. Агата глубоко вдыхает и вежливо подает руку в ответ.